Наш центр - часть единого медицинского целого. Общее состояние здравоохранения и все, что в нем есть убогого и прогрессивного, -отражение того, что происходит в стране, лакмусовая бумажка экономических и политических перипетий и, безусловно, часть нашей обшей ответственности за все происходящее. Вот почему и себя лично я считаю сегодня ответственным за то, что происходит в моей отрасли. Если это и есть политика, то пусть будет так.

Одной из главных причин всех наших экономических и идеологических бед является невозможность разговаривать на одном языке из-за абсолютной путаницы понятий, а иногда и просто их подмены. Создается впечатление, что терминологическая путаница поддерживается политиками как способ увеличения зоны некомпетентности и свободы маневрирования. Нам в первую очередь нужно определиться с терминологией. Да в той же урологии два года(!) шла дискуссия об уточнении диагноза «пиелонефрит». А здесь люди и судьбы!

Никто не знает определение социализма, не понимает, что такое капитализм. Хотя эти термины кое-где еще применяются, но чаше в критико-ругательной форме. Слова «демократ» и «демократия», странно, но факт, начинают закрепляться в сознании большинства как отрицательные. У нас какая-то непонятная путаница в названиях партий, движений, избирательных блоков, масса терминов типа «частный», «собственность», «предприниматель», «рынок», которые уже имеют в глубинном сознании народа необратимо отрицательное значение.

Слово «социальный» - опасное, очень опасное слово. Оно стало самым бестолковым выражением во всей нашей моральной и политической лексике . Какая может быть социальная справедливость в условиях глубоко классового общества, представленного группами, когда защитники, находящиеся на раздаче справедливости, то есть номенклатура, прикрывшись высоким понятием государственности, представляют интересы правящего класса, узурпируя тем самым право говорить от имени всех.

Демократия, краеугольным камнем которой являются право собственности для каждого, рынок и либерализм, исключает уравнительный (социальный) характер распределения. Это как раз то, что мы называли социализмом. Это безраздельное господство класса чиновников, единственной функцией которых является та самая «социальная», выполнять которую они могут только при наличии достаточно высокого уровня бедности. В другом случае они не смогут сохранять необходимую критическую массу, свою многочисленность, попросту говоря, они лишатся объекта опеки и патронажа в лице гражданина, пенсионера, производителя. И поэтому бедность запрограммирована, заключена в структуру любой централизованно-распределительной системы хозяйствования.

Реально мы имеем на сегодняшний день административно-криминальное государство, господствующим классом которого является номенклатурно-финансовая олигархия.

Помимо того, что класс этот существует, его представители уже приобрели вкус к собственности и к эффективности теневой части полугосударственной экономики. И сейчас очень важно отцепить их от государственных кресел и бюджетной кормушки, т.е. объективно заставить заняться производством, нанять нормальных федеральных служащих, а люди, занятые в производстве, выберут законодателей в парламент. Конкуренция заставит их создать нормальные рабочие места, дать людям работу и перспективу.

Без разделения функций производителя и распорядителя невозможно ни демократическое, ни тем более правовое государство.

Без изменения форм собственности чиновник, имеющий право на предпринимательскую деятельность, неизбежно криминализируется. Может быть, это уравняет эффективность их коммерческой деятельности на государственном кресле с теневой частью их бизнеса,

Даже в новейшей разделе математики - теории катастроф доказана целесообразность прохождения переходного этапа скачком, так как половинчатые решения делают выход на новый режим движения невозможным.

Начало реформ никогда не несет сиюминутных улучшений, и это скажется чуть позже.

Смешанная форма собственности оказалась в экономическом плане абсолютно бесперспективной, удовлетворяющей лишь задачи передела собственности, влияния и власти. Сейчас правящий класс еще не сформирован, он «затерялся» на переделе общего имущества. Из государственных фабрикантов не сложилось меньшинство, приемлемое для большинства населения, способное эффективно управлять экономикой, взять на себя функции работодателя, создав кодекс хотя бы элементарной ответственности за коллективы. Средний же производитель, самый эффективный, находится под жестким бюрократическим прессингом.

Построить правовое государство, создать эффективное товарное производство нельзя без решения коренного вопроса -разделения власти и собственности, не уходя от восточного типа деспотий, азиатского способа производства, при котором единственным источником обогащения и повышения статуса является близость к власти.

Сейчас в наше сознание начинает проталкиваться тезис, что национально обусловленное экономическое поведение россиян не укладывается в классические экономические модели индустриальных обществ. Например, что 50-процентный спад производства не сопровождается теми масштабами безработицы какие были при кризисах западных экономик вследствие национально обусловленной потребности в общинности. Да, люди помогают друг другу, друзьям и родителям близких, любимых и родственников. Это нормально. Но почему-то опять уводится в сторону, что трудовым коллективам, в частности, в здравоохранении, собственность еще не передавалась. А ведь именно институт собственности формирует мораль.

Сейчас произошло разделение общества по имущественному признаку, и средний класс рухнул, так и не сформировавшись. Мы разделились на богатых и бедных. Поэтому я предлагаю бюджетное здравоохранение отдать на скорую помощь, помощь бедным, престарелым и недееспособным, медицину катастроф, туберкулез, родовспоможение и ряд других отраслей. Это поле дискуссии. И создать нормальный сектор платной медицины. Сейчас основным вопросом раскрепощения специальности является разделение форм собственности на бюджетные медучреждения и хозрасчетные, которые будут пользоваться любым финансированием, кроме бюджетного. Бюджет должен быть отдан на государственные функции и дня бедных, а мы должны кормить себя сами, создавать рабочие места и внедрять новые технологии на конкурентных, классических принципах экономики. Но я никогда не соглашусь с тем, чтобы меня называли негосударственным человеком. Я в этой ситуации по-настоящему государственный, так как плачу налоги и развиваю производство.

Медицинское страхование имеет к медицине весьма косвенное отношение - это финансово-кредитный вид деятельности, это способ оплаты, не более того. Производитель медуслуг в хозрасчетном секторе должен быть абсолютно независим, покупатель у него может быть любой. Только после формирования рынка медицинских услуг и, как следствие, высокого качества помощи и нормального состояния больниц можно говорить о любых видах страхования с любой системой оплаты.

Из нашей отрасли уходят лучшие, остаются люди пенсионного и предпенсионного возраста, уходят квалифицированные врачи и медсестры. Идут в торговлю пирожками и «дикую» коммерцию, занимаются проституцией, спиваются, потому что часто просто не могут прокормить себя и своих близких. Врачи моего возраста, которые талантливее меня, вынуждены существовать, получая символическую зарплату.

Не надо хозрасчетную, рентабельную, неказенную медицину заранее низводить до уровня кооперативов и частных кабинетов. Это прошлый век.

Механизмом работы хозрасчетного сектора должно стать разукрупнение гигантских больниц, переход на самофинансирование, и хотя бы на первых порах длительную аренду помещений с дальнейшим правом владения и пользования. Я не за создание жестко структурированной системы, а за мобильные, жизнеспособные клиники, которые обеспечат раскрепощение творческого потенциала медработников. Это нужно разрешить, остальное покажет жизнь. И люди сами решат, где они захотят лечиться. Естественно, перед этим необходимо произвести инвентаризацию коечного фонда и оборудования, оценить износ фондов и недвижимости.

Говорю об этом потому, что у меня есть долг перед медиками - от санитарки, которая выносит мусорное ведро, до врача скорой помощи или рядового дежурного хирурга.

Помыслы мои не тщеславны. Я просто готов положить хотя бы один кирпичик в то место, где зияет огромная дыра. Я готов ошибиться, чтобы не ошиблись те, кто пойдет дальше.

(Проклятье Гиппократа Акопян Россия 36(250) октябрь 95)

Авторские права © 2000 Республиканский центр репродукции человека
Последнее изменение: июля 18, 2000