"Хирургия - одно из самых сильных направлений в отечественной медицине. Отрезать и пришить можно практически все. Уже сегодня хирург способен пересадить голову", - считает директор Республиканского центра репродукции человека профессор Андрей Акопян
Республиканский центр репродукции человека, возглавляемый Андреем Акопяном, - единственное государственное предприятие в системе Минздрава, работающее на полной самоокупаемости и самофинансировании с момента организации. Акопян и его единомышленники стояли у истоков создания рынка медицинских услуг в стране, они принесли в Россию само понятие репродукции человека.
Впоследствии появилось более 200 организаций с таким названием и соответствующими услугами. Одним из направлений в работе центра наряду с мужским и женским бесплодием являются пластические операции по перемене внешности и пола человека. Здесь отечественная хирургия находится на переднем крае мировой науки. О возможностях современной хирургии Андрей Акопян рассказал "Итогам".
- Что сейчас принято называть репродукцией человека?
- Десять лет назад под репродукцией понимали вопросы планирования семьи, лечение бесплодия. Затем это понятие расширилось. Сейчас репродукция человека занимается также восстановлением и дифференцировкой пола, аномалиями различных органов, включает в себя хирургию, репродуктивные технологии, пластические операции...
- Если вы уж даже пол можете поменять, напрашивается вывод, что предела возможностей у современной хирургии практически не существует...
- Отрезать и пришить можно практически все. Наш почетный директор Владимир Петрович Демихов (он умер три года назад), основоположник мировой трансплантологии, первым произвел пересадку сердца, легкого, а также пересадку головы и туловища.
- Туловища?!
- Он разрезал пополам двух собак и потом соединил разные половинки. Собака жила около пяти суток. А пес Гришка, которому Демихов пересадил сердце, вообще жил 167 дней. В 1937 году, когда Владимир Петрович еще был студентом, он сделал из железа первую модель механического сердца. Эту модель поставили прооперированной собаке, и она прожила два часа.
А началось все с того, что в детстве он увидел, как хозяин автомобиля меняет колесо, и спросил у него: "Дядя, а собаке можно лапу заменить?" Тот ему ответил: "Наверное, можно". С тех пор он последовательно шел к этой цели. А организатор нашего центра профессор Василий Иванович Васильев уже двадцать пять лет назад защитил докторскую по пересадке яичка.
В том, что касается сборки человека, важно понять - что или кого считать человеком. Здесь скрыта дилемма. Я думаю, что на первом месте стоит головной мозг, он - носитель личности. Именно это убеждение служит основанием для констатации смерти, которая дает право на использование органов в медицинских целях. Поэтому с моральной точки зрения правильнее говорить о пересадке туловища, а не головы.
- Вы так буднично об этом говорите, как будто сюжет романа Беляева "Голова профессора Доуэля" уже стал реальностью...
- Да, уже сегодня хирург способен пересадить голову, но есть проблема с проводимостью спинно-мозговых волокон: такой пациент будет неподвижен. Кроме того, некоторые ткани будут отторгаться. Это одна из главных проблем мировой хирургии, но в скором времени, думаю, она будет решена.
- Уже делались попытки собрать человека по частям?
- Были единичные попытки пересадки верхних конечностей, например, в Австралии и Южной Америке. Но через полтора года их пришлось удалить из-за постоянных болей, высыхания руки и нарушения трофики.
- А можно создать нового человека, используя донорские органы?
- Этого сделать никто не позволит - в этой сфере очень много надсмотрщиков, и любая такая попытка неизбежно превратится в грандиозный скандал. Трансплантацию и так никогда не жаловали... Вообще нельзя так ставить вопрос. Человек - не искусственное существо, которое вырезают из кусочков бумаги. Прежде всего это гражданин с полным набором прав, с которым нельзя так обращаться.
- Где проходит граница дозволенного при трансплантации?
- Трансплантация имеет лишь одну цель - спасение жизни человека, если другие методы бессильны, а состояние больного угрожает его жизни. Это крайняя необходимость. А права донора регулируются проще. Здесь границей является факт мозговой смерти, подтвержденный в соответствующем порядке. Если мозговая смерть констатирована, нет оснований для отказа от изъятия и использования органа. Кроме того, все больные у нас защищены законом.
- Бывали случаи, когда больные подавали иски и выигрывали их?
- За все годы работы у нас был один судебный иск и две жалобы. Например, лежала женщина, которая была повторно прооперирована по подтяжке лица. После этого возникло послеоперационное осложнение, с которым, однако, успешно справились. Но она подала в суд. Ей вернули все деньги, но теперь она снова судится и будет это делать, наверное, до конца жизни.
- В таких ситуациях медицинские центры могут просто разориться...
- На всякие методы есть контрметоды. Сейчас активно развивается структура юридической защиты от таких исков, образуются ассоциации профессиональной защиты. Эта ситуация нормальна для гражданского общества, которое развивается.
- Кто чаще выигрывает такие суды - врачи или пациенты?
- Конечно, пациенты. Они защищены и Законом "О защите прав потребителей", и Гражданским кодексом РФ, и иными правовыми актами. А врачи слабовато подготовлены к таким процессам. Спасает то, что у нас традиционно не очень любят скандалы, по сравнению, например, с США, где четверть медицинского бюджета уходит на покрытие судебных расходов. Правда, с 1994 по 1998 год число таких исков по России выросло в 4-5 раз, потом рост остановился, но уже не снизился. Однако в целом наши больные не очень любят судиться.
- Суды, связанные с осложнениями после операций, вполне естественны. А возникают ли проблемы, связанные с нарушением врачебной тайны?
- Нет, такого у нас не было. Врачебная тайна на все 100 процентов принадлежит пациенту, и только ему, информация об обследовании, лечении, характере заболевания и даже о самом факте обращения со стороны врача не подлежит огласке ни при каких обстоятельствах. Если, например, женщине прооперирована грудь, а она хочет, чтобы ее мужу сказали, что прооперирована матка, - врач обязан именно так и поступить.
- С точки зрения религии человек является совершенным творением, в котором нет ничего случайного, и вмешиваться в его природу нельзя. Вам приходилось вступать в дискуссию с представителями церкви?
- Конечно, моя точка зрения не совпадает с церковной. Но это нормально, так и должно быть: церковь занимается душой, а врач прежде всего телом. Я исхожу из требований науки, а они очень просты: сказал - докажи.
Правда, православная церковь написала свою социальную доктрину и распространяет свое влияние на многие светские сферы, даже на науку. Ее полномочия сейчас очень велики, как в допетровские времена. Глоток свободы, который она получила, имеет и свою обратную сторону, есть некоторый перекос.
Кроме того, надо учитывать, что в церкви тоже существуют разные мнения, в том числе и по поводу медицинских проблем. Мнение ортодоксов о том, что тело человека неприкосновенно, - далеко не единственное. Поэтому я отношусь к церкви как к собеседнику, который придерживается другой позиции и с которым надо искать точки соприкосновения.
- Одно из самых передовых научных направлений сегодня - клеточное клонирование, которое позволяет вырастить из стволовых клеток человека ткани многих органов. Можно ли использовать эти клетки в пластических операциях - для получения тканей естественным, а не искусственным путем?
- Пока режим жизненно важных органов воссоздать и отрегулировать вместе с самой тканью нельзя. Орган вырастить можно, но полноценно выполнять свои функции он не будет. Это большая медицинская и биоинженерная проблема, дело отдаленного будущего.
Каждый орган многофункционален, и воссоздать вместе с тканью его технологическую роль, будь то почка, печень, что-либо еще, пока проблематично.
Сейчас помимо клеточного клонирования появляются и другие работы, нацеленные на воспроизводство органов. В них разрабатывается такая методика: создается биомеханический каркас нужного органа из полимерных материалов, а затем начинается напыление на него нужных клеток. Здесь помогают возможности нанотехнологии. Возможно, это направление окажется не менее перспективным.
- Как вы относитесь к перспективе клонирования человека?
- Сейчас в мире наблюдается бум, связанный с темой клонирования, и в первую очередь - клонирования человека. Однако современные технологии пока способны дать успешный выход в таких операциях не более чем на 2-3 процента. Но СМИ, к сожалению, идут за потребителем и вместо распространения достоверной информации стараются удовлетворить спрос на сенсации.
То же самое происходит и в культуре, например в кинематографе. Неслучайно многие "Оскары" получены за сюжеты с какой-нибудь сексуальной или иной патологией. А норма - например "Осенний марафон" - никому не нужна. Человеку не интересна повседневность. Людям требуется постоянная новизна, какой-нибудь эксклюзив. И создается ложное ощущение бесконечного фонтанирования этих эксклюзивов.
Но к науке подходить так просто смешно. Вот мы, например, делаем много разных операций, а общественность почему-то интересуют в основном транссексуалы и операции по смене пола.
- Почему же? Широко известны и ваши операции по изменению внешности...
- Мы занимаемся не изменением внешности, а устранением ее недостатков. Человеку может не нравиться свой нос, уши, он может постареть и захотеть омолодиться - тогда мы ему помогаем, как можем.
- Уровень пластических операций на лице, которые проводятся у нас, соответствует общемировому уровню?
- Он даже превышает общемировой уровень. В последние годы у нас появилась эндоскопическая подтяжка и новые методы лечения облысения. В области пластической хирургии новые методики распространяются быстро, но очень многое зависит от рук хирурга и его знаний. При этом одни лучше сшивают, другие лучше разрезают, третьи лучше стягивают.
Важно качественно провести все этапы лечения.
Пластическая хирургия, связанная с внешностью, - это не только наука, она граничит с другими сферами, даже, может быть, с парикмахерским делом.
- Если к вам придет миловидная девушка и скажет, что хочет иметь античный профиль, а вы поймете, что это блажь или следствие неустойчивости психики, - что будете делать?
- Это бывает не очень часто. Я в таких случаях говорю: "Лучше тебе не будет, подумай хорошо!" - и отправляю с богом. Тогда она идет еще к кому-нибудь, и так до тех пор, пока не найдет того, кто сделает ей операцию. Если у больного нет избытков кожи, нет тройного подбородка, если у него не висят щеки - ему, конечно, операция не нужна. Тогда его приходится отговаривать.
- Как и каждое научное направление, пластическая хирургия может использоваться во зло. В свое время, например, была распространена версия о том, что ее услугами воспользовались - или могут воспользоваться - бен Ладен со товарищи. Интересно, можно полностью изменить свою внешность?
- А по каким, интересно, показаниям? Врач имеет право знать, для чего человеку понадобилось менять лицо: если он уголовный преступник, об этом не может быть и речи. Ведь это представляет угрозу и для врача - он единственный свидетель всей этой процедуры. Но подобных прецедентов очень мало.
Задачу изменить внешность хирург ставит редко - в основном это касается защиты свидетелей. Принципиально такие случаи возможны, но и это является предметом врачебной тайны. В истории болезни такие операции проводятся не как изменение внешности, а как серия косметических операций: улучшение формы носа, улучшение формы подбородка, разреза глаз и так далее.
В совокупности они могут радикально изменить внешность, но точно такого же результата можно добиться и макияжными методами. Кроме того, оперативное вмешательство всегда оставляет следы, их наличие только вызовет подозрение. Попытка слишком хорошо спрятаться может привести к прямо противоположному результату... Проще и эффективнее пользоваться макияжными методами...
ВИКТОР КАНАВИН «ИТОГИ»
