Андрей Степанович Акопян входит в элиту российской хирургии. В медицинском мире его признают как авторитетного крупного специалиста-уролога, хирурга и организатора.
Будучи руководителем известного во всем мире Республиканского центра репродукции человека, Андрей Акопян уже много лет живет непростой жизнью клинициста и реформатора, идеолога и руководителя бурно развивающегося направления репродукции человека и применения медицины высоких технологий.
Удается ли вам сегодня совмещать — работу руководителя знаменитого медицинского центра с хирургической практикой?
И всегда удавалось, даже когда приходилось делать несколько операций в сутки. Сейчас каждую неделю я провожу две-три операции, как правило интересных для меня или необходимых по коллегиальным или социальным причинам.
Какие это операции?
— Я оперирую в разных направлениях: в сфере урологии, андрологии, генитальной, пластической и косметической хирургии. В течение 23 лет я делаю операции, и у меня были очень хорошие учителя. Если у меня случаются перерывы в практической работе, это бывает полезно для осмысления опыта.
Суть современного подхода в медицине — делать акцент на задачи и способы лечения, а не на определение принадлежности заболеваний к той или иной системе организма. В естествознании границы субъективны, рукотворны, условны.
Не мешают ли стрессы, связанные с руководящей должностью, вашей хирургической деятельности?
Лично я никогда не делил приоритеты, не противопоставлял их. Жизнь приучила меня к работе в стрессовом режиме, хотя, как я сейчас понимаю, это не нормально. В 1991 году центр начал работать как полностью хозрасчетное предприятие на основе аренды. Нам приходилось многое создавать практически с нуля.
В то время было непросто: на все существовал дефицит. Даже хирургических ниток не было в достаточном количестве. Каждую субботу покупали на птичьем рынке леску, красили ее и стерилизовали (кстати, ничем не хуже!). Хорошие лекарства доставали по большому блату. В 1992 году я ценой больших усилий сделал первый ремонт арендованных у государственной больницы помещений и, наверное, одним из первых в России начал давать в прессе рекламу медицинских услуг.
Административные и материальные сложности не мешали мне оставаться практикующим хирургом. При этом государство в лице его аппарата почти все годы было настроено враждебно по отношению к новым формам работы. Так что я знаком и с беззаконным, беспредельным, без всяких компенсаций захватом оснащенных палат и операционных, и с собранным в единый кулак административно-силовым ресурсом, направленным против меня лично.
А вообще, базовым позициям хирургии уже сотни и тысячи лет. И во многом наше ремесло по принципам сходно с управлением. Так что можно сказать, что я всю профессиональную жизнь осваиваю смежные специальности.
Как вы попали в Республиканский центр репродукции человека?
Сюда я перешел из Института урологии с должности старшего научного сотрудника из отдела Александра Леоновича Шабада к Василию Ивановичу Васильеву. Светлая им память и благодарность! Профессор Васильев, основатель Республиканского центра репродукции человека, пригласил меня (по рекомендации моего научного руководителя и первого учителя — профессора Мазо), тогда молодого практикующего хирурга, на должность заведующего отделением уроандрологии и пластической хирургии. Позже голосованием трудового коллектива по рекомендации Василия Ивановича мне передали ответственность за коллектив и директорские функции.
То есть вы сразу почувствовали себя на новом месте достаточно комфортно?
На тот момент была позади учеба в институте, ординатура, аспирантура, работа в качестве младшего научного, научного, потом старшего научного сотрудника. Под жестким присмотром я уже прошел солидный участок карьерного роста хирурга-уролога, защитил диссертацию. К 33 годам я обладал большим опытом, не боялся столкнуться с неизвестностью и хотел вздохнуть свободно.
Можно сказать, что я жил операциями. Часто видел их во сне, в малейших деталях многократно воспроизводя нужные приемы и действия. На этом фоне мне было достаточно раз прочитать или увидеть новую операцию, чтобы потом в деталях 10–15 раз проиграть ее в голове. На реальной операции я уже воспроизводил это так, как будто делал ее повседневно и всегда много ассистировал.
Подготовка хирурга имеет свои специфические особенности. И прежде всего свою профессию надо не просто любить, а жить ею, иначе в наше ремесло лучше не идти.
Какой вы руководитель? Будете ли кроить по собственному усмотрению пришедшего к вам на работу молодого хирурга?
По ситуации. Но при «наполнении сосуда» всегда старался «зажечь факел». Это путь особый, не лишенный разочарований. Хирургия — дитя и ровесница охоты и войны, она возникла в суровых условиях и развивалась как экстремальная, часто драматическая часть медицины, почти без обезболивания, часто только на всепоглощающем желании помочь человеку.
Вообще, на разных стадиях подготовки хирурга применяют всякие технологии, способы воздействия и контроля. Важно, чтобы подготовка молодого специалиста была постепенная, ступенчатая, с любовью и поддержкой. Нельзя новичка сразу выкидывать в открытое море, ломать его грузом ответственности. Нельзя и до седых волос держать его в подмастерьях.
С какой целью был создан Республиканский центр репродукции человека?
Наш центр был создан в целях оказания специализированной андрологической помощи населению. Это происходило на заре новых экономических отношений. Главным достоинством формы работы стало то, что любой человек независимо от прописки мог приехать на лечение, минуя обычную советскую систему сбора различных справок и направлений.
Несмотря на то что мы были пионерами, прообразом частной медицины, когда других предприятий, кроме государственных, в здравоохранении еще не было, я до сих пор во многом остаюсь человеком старой закалки. Я вовремя не угадал всех перспектив банковской, кредитной, страховой систем, направления эволюции государства и управления, сохранив старые романтические представления о них.
Но вы же прежде всего хирург, и бизнес — не ваше амплуа…
В жизни это неразделимо. Сейчас у хирурга должна быть идеология предпринимателя. Иначе он не проживет, не прокормит семью. У руководителя есть и другие функции. Как говорит мой папа, тоже врач (как и мама), чем больше начальник, тем легче работать. Сегодня в силу накопленного практического опыта я уже лучше разбираюсь в экономических вопросах, пытаюсь их описывать теоретически.
На ваш взгляд, в профессии хирурга заложено что-то, помогающее ему быть успешным, например, в бизнесе или искусстве?
Очень часто несведущие люди (этот взгляд поддерживают СМИ) воспринимают хирургов как неких волшебников, художников, мастеров — золотые руки. На самом деле волшебники могут быть опасны для пациентов. Хирург обязан работать строго в рамках дозволенного.
Как говорил Николай Иванович Пирогов, «хирургия — это искусство, ограниченное рамками науки». Здесь нет места таким понятиям, как «показалось», «почувствовал», «вдохновился». В хирургии все должно быть предельно четко и надежно: точный диагноз и положенное в каждом конкретном случае лечение, многократно проверенное и потому эффективное.
Характер хирурга должен быть высоко мотивирован и нормативно нормален, психологически устойчив, как у председателя колхоза, следователя, летчика или хорошего управляющего. Есть еще везение, но и его лучше не анатомировать, и не дай бог на него надеяться.
Но все же, наверное, в вашей работе какой-то элемент творчества присутствует?
Чем отличается творчество в хирургии от творчества в скульптуре или живописи? Художник творит за счет себя, а хирург за счет больного. Человеческая жизнь — не материал для творчества. Быть смелым можно только за свой счет. А вообще человеческий организм — благодарный материал для работы.
Если ты все правильно сопоставил без натяжения, зашил углы, не оставил «люфтов», был деликатен в обращении с тканями, то он сделает максимум, чтобы быстро восстановиться после операции. Работа хирурга во многом направляющая. Сама медицина, и хирургия в том числе, в состоянии лишь успешно бороться со многими болезнями. Но она не может сделать человека здоровым.
Здоровье определяется двумя другими факторами: социально-экономическими условиями и образом жизни.
Тогда что вы понимаете под словосочетаниями «хирург от Бога» и «гениальный хирург»?
К понятию гениальности применительно к нашей профессии я отношусь очень осторожно. Талант и способности действительно помогают делать успешнее свое дело. Однако в нашей работе, повторюсь, многое стандартизировано, поэтому гораздо важнее владеть базовыми навыками и знаниями, быть профессионалом. Хороший хирург — человек, надежно, без случайностей выполняющий свою работу.
О гармонии речь может идти, когда верно освоены все вопросы и подходы в своей специальности. С этого времени хирургу можно доверять. В начале врачебной практики мои учителя говорили, что самое трудное — вовремя остановиться и знать, когда уносить ноги. Чтобы понять, о чем идет речь, мне понадобилось не без потерь около 15 лет непрерывного тренинга.
Важно быть психологически устойчивым к различным отрицательным факторам, больше связанным с отношениями внутри профессии, которыми наше ремесло, увы, богато, в том числе в силу ее закрытости. Существенно, чтобы молодой человек сразу попадал в нормальный коллектив. Тогда он будет гармонично профессионально развиваться. Переучивать тяжелее.
Как часто повторял дорогой для меня человек и учитель Евсей Борисович Мазо, оказавший на мое формирование огромное влияние: «Хороший хирург — не тот, который хорошо оперирует, а тот, кто хорошо выходит из осложнений». Настоящий хирург силен знанием смежных специальностей, он не может быть узким специалистом. Как известно, если ты знаешь только химию, то и химию ты знаешь недостаточно.
А какова роль интуиции в хирургической практике?
Сегодня в век изощренной диагностики нельзя ставить результат операции, судьбу и здоровье человека в зависимость от собственных догадок и смутных ощущений. В нашем деле нельзя полагаться на интуицию. Надо идти по четкому плану, где-то действовать по-военному: уяснить и прояснить обстановку, принять решение и отдать четкий приказ себе или другим, правильно оценить ситуацию на всех этапах — диагностики, выбора метода лечения, подготовки, послеоперационного ведения и выхаживания больного. Что касается рукодельного этапа, то здесь нужны четкие, пусть небольшие знания и навыки, а не интуиция, чудеса и расположение звезд.
Есть ли место религии в вашей работе? Вы верующий человек?
Сама по себе медицина — это, как говорил Людвиг Фейербах, сестра философии и колыбель материализма. Поэтому, как врач-клиницист, человек, я являюсь вульгарно-диалектическим материалистом, не очень доверяю врачам, практикующим под хоругвями.
В то же время каждая человеческая душа по своей природе верующая. У меня, как у армянина по отцу и русского по матери, христианство генетическое, слитое с кожей. Так что скорее меня можно считать православным атеистом.
Важнее, чтобы Бог верил в хирурга, а не наоборот. Но, безусловно, понятия нравственности и морали обязательны и необходимы для каждого врача. Они востребованы и соответствуют ожиданиям людей. Исторически сложилось так, что уважение к врачу, его определенный иммунитет связаны с тем, что он должен без разбору бороться за жизнь каждого человека: эллина и иудея, друга и врага.
Вы посоветовали бы молодым людям сегодня идти в медицину?
Конечно. Это очень интересное дело. Но надо быть обязательно в хорошем смысле фанатом профессии. Важно понимать, что медицина, особенно хирургия, — тяжелое ремесло. Но и удовлетворение, которое испытываешь после удачно проведенной операции мало с чем сравнимо.
Оно наряду с благодарностью людей, их уважением позволяет врачам во все времена переносить многие бытовые, профессиональные и житейские трудности, сохранять разум, самокритичность, нервы и здоровье.
30.09.2005
КРОТКОВ А. П. «Работа и зарплата»
